оппозиция

Лагерь на Чистых прудах разогнан. Российский Гайд-парк умер, не родившись


Hyde Park Railings Affair (что-то вроде «Битва за ограду Гайд-парка»)6 мая около 30 000 человек вышли на демонстрацию с требованием честных выборов. Перед шествием ходили упорные слухи: демонстрантов поджидают тысячи полицейских, которые не замедлят воспользоваться дубинками для разгона протестующих, как уже бывало прежде. Также в состояние повышенной боевой готовности приведены войска, которые решительно вступят в дело, если полиция не справится. Протестанты не испугались слухов и прошли по намеченному маршруту, где и провели митинг. В месте проведения митинга оказалось не более дюжины полицейских, которые никак не вмешивались в происходящее. Власти поняли, что силой людей не остановить. Вскоре избирательное законодательство было значительно смягчено, а демократические перемены стали необратимыми.

Нет, это не «Марш миллионов» в параллельной вселенной. Это шествие за расширение избирательных прав 6 мая 1867 года в Лондоне, завершившееся митингом в Гайд-парке. Этот момент оказался поворотным в истории Великобритании и Гайд-парка, который с тех самых пор стал местом сбора митингов, выступления ораторов – и остается таковым спустя полтора столетия. Но этого мирного триумфа не случилось бы, если б не другие митинги и шествия – порой куда менее мирные. К примеру, грандиозная потасовка с полицией 23 июля 1866 года, которая в английскую историю вошла под названием Hyde Park Railings Affair (что-то вроде «Битва за ограду Гайд-парка»). Шествие «Лиги реформ», добивавшейся отмены имущественного ценза на выборах (в те времена право голоса имели лишь примерно 1 млн граждан огромной Британской империи) не было санкционировано властями. А сами «легионеры» являлись совершенно «несистемной оппозицией»: тогда ни консерваторы, ни либералы не поддерживали их требований, а других партий в парламенте не было, и отстаивать свои права в традиционной политике протестанты не могли.

«Лигу» честно предупредили, что демонстрантам не дадут собраться в Гайд-парке, и когда колонна, в которой было более 100 000 человек, подошла к воротам парка, те были закрыты, а на пути шествия стояло 18 000 полицейских. Дальше – все как у нас на «Марше миллионов»: ряды полиции в касках, прорыв, аресты, дубинки, булыжники. С той лишь разницей, что протестанты все же одолели полицию. Они не могли пробиться через ворота, но разломали ограду парка, и толпа в 200 000 человек (к протестующим в процессе осады Гайд-парка присоединились еще многие горожане) хлынула внутрь. Власть встала перед выбором: пролить кровь или признать свое поражение. Сэр Ричард Мэйн, глава столичной полиции, к счастью, не решился действовать еще более жестко. Полисмены покинули парк, оставив его митингующим. Гайд-парк прежде не ассоциировался ни с протестами, ни с вольнодумными речами. Он был местом отдыха и гуляний. Но в этот вечер его заполнила толпа, которая разбилась на группы и слушала выступающих тут и там ораторов, которые говорили – да, о честных выборах и соблюдении гражданских прав.

С этого момента оппозиция стала бороться за свободу, собираться и выступать в парках – с тем же воодушевлением, с которым отстаивала избирательные права. Оппозиция была весьма разношерстной. Но и выходцы из аристократии, и «Ассоциация прав трудового народа», митинговавшая под красными знаменами, заявляли одно: «Парки принадлежат народу, и мы провозглашаем право использовать их для политических дискуссий» (That the Parks are the Peoples’ and we hereby claim the right to the use of them for the purpose of discussing our political wrongs). 6 мая 1867 года это требование фактически было удовлетворено властью. А чуть позже – удовлетворено и формально, когда «Уголок ораторов» в Гайд-парке получил официальный статус свободной трибуны.

До сегодняшнего утра мы находились примерно в той же стадии, что Англия после мирного шествия и митинга в Гайд-парке в 1867 году. «Контрольная прогулка», которая собрала множество самых разных людей и закончилась на Чистых прудах без всякого вмешательства полиции, дала надежду на то, что у нас будет свой Гайд-парк с памятником Абаю Кунанбаеву в роли «Уголка ораторов». Мяч был на стороне властей, которые до сих пор вели себя примерно как викторианское правительство середины XIX века – балансировали на грани насилия и сохранения контроля над ситуацией, давали оппозиции мелкие поблажки и отказывали в большем. Правительство лорда Рассела не убоялось тогдашних «оранжистов». А может быть, наоборот, – убоялось народного гнева – и потому отдало парки народу. А английская элита в целом поняла, что властью придется делиться.

Администрация Путина пока что проявила желание парки у народа забрать, отдыхающих там людей в очередной раз задержать. И не проявила желание отдать хоть крупицу своих полномочий (в которые, как мы теперь знаем, входит право задерживать и судить кого угодно и за что угодно без всяких на то оснований). Страх за этим стоит или пренебрежение, но факт в том, что мы отстали от Англии в свободе выражать свое мнение на полтора века. Не хотелось бы отстать еще больше. Так что берегите парки. Это ведь народное достояние.

Александр Кияткин

http://slon.ru/russia/bitva_za_gayd_park_ili_skaz_o_vazhnosti_rekreatsionnykh_zon_dlya_demokratii-789026.xhtml

В Москве прошли акции оппозиции Белое Метро и Белая Площадь. ФОТО.


8 апреля в Москве состоялись сразу две флэшмоб-акции. Первая акция прошла под названием «Белое метро», участники акции намеревались украсить станцию метро Площадь Революции белыми лентами, цветами, плакатами и прочей символикой протестного движения. Точное количество участников акции оценить было сложно, так как многие участники не старались долго задерживаться на станции и шли в сторону выхода из метро, да и полицейские, становясь в традиционную для их тактики цепочку, периодически пытались оттеснить толпу людей к выходу. По разным оценкам количество участников было от 100 до 200 человек.

Участники акции украшали скульптуры на станции метро белыми лентами и оставляли рядом с ними белые цветы. Но атрибуты протестного движения недолго оставались на месте, так как практически сразу подходили полицейские, срывали ленты и убирали цветы. Помимо лент и цветов некоторые участники пытались наклеивать и раздавать листовки с призывом приходить на Народный марш, намеченный на 6 мая, за день до инаугурации Путина. Некоторые участники с листовками были задержаны сотрудниками полиции. (далее…)

Евгения Чирикова: «Я вовсе не оппозиционер, я домохозяйка!»


Менее года назад никто не мог представить защитницу Химкинского леса Евгению ЧИРИКОВУ в качестве одного из лидеров политического протеста в России. То, что никакая она не оппозиционерка, а всего лишь домохозяйка, Чирикова продолжает утверждать и сейчас. Однако ее яркие выступления на митингах «За честные выборы» и тот факт, что борьба за Химкинский лес уже давно переросла из экологической в политическую, выдвинули ее в ряд наиболее заметных российских женщин-политиков сегодняшней действительности. Встречу с корреспондентом «НГ-политики» Алексеем ГОРБАЧЕВЫМ она назначила в одном из кафе на Триумфальной площади столицы, пояснив, что «это очень хорошее место». Ранее Чирикова была участником акций гражданского неповиновения, проходящих именно там.

– Здравствуйте, Евгения! Ваш протест начался с ситуации в Химкинском лесу, а потом постепенно перерос в политический. Как и почему это произошло?

– На тот момент, когда я начинала бороться за Химкинский лес, я не догадывалась, что у нас любой протест, связанный с экологией, является политическим. Я была абсолютным овощем в политике (смеется) и не задумывалась о чем-то, помимо моей семьи и детей. Иногда, правда, думала еще и о том, что хотелось бы себе что-нибудь купить. И в то же время, так же как и многие другие граждане в Подмосковье, ждала, когда наконец будет построена нормальная дорога.

Но когда я увидела, во что превращается ее строительство и каким безумным образом уничтожается наш лес… Когда оказалось, что наши скверы и наши леса – не более чем ресурс, который поглощают чиновники и олигархи для того, чтобы жировать за границей…

Помню, на последнем месяце беременности я пошла с мужем гулять и обнаружила подозрительные красные пятна на абсолютно здоровых деревьях. Нам это показалось подозрительным. С этого все и началось. Как результат, сейчас я борюсь с целой системой, которая включает в себя и правительство России.

– И сегодня, спустя пять лет, многие уже считают вас политиком федерального уровня. Вы выступаете на оппозиционных митингах, вы становитесь все более узнаваемой…

– Все просто. На самом деле я себя даже не рассматриваю как политика. Но у меня есть определенный опыт – годы борьбы с властями на местном уровне закалили меня и моих товарищей. Мы опробовали всю палитру гражданских действий, научились отстаивать свои интересы. Мы дошли даже до того, что организовали лагерь в лесу. А когда пытались спросить у рабочих документы – нас начинали избивать. В то же время лично у меня нет властных амбиций – моя единственная задача сделать так, чтобы все мы жили в благополучной стране. (далее…)