олимпийские игры

Как же я ненавижу Олимпийские игры,


…которыми мне долбят голову все средства массовой информации. Елки-палки. По Евроньюс сначала говорят про олимпиаду, а потом про жертвы в Сирии. По Дождю — сначала про олимпиаду, потом про Навального. Церемонию открытия будет смотреть миллиард человек! На нее потрачено 40 миллионов долларов. Я не буду писать банальности, вроде того, скольким голодным, холодным и больным можно было бы помочь на эти деньги. Бог с ним. Show must go on. Люди должны развлекаться. Но мало того, что эти идиотские мероприятия проводились в 36 году в фашистской Германии, в 1980 году в Москве, через полгода после начала вторжения в Афганистан, в Китае, несмотря на протесты правозащитников всего мира. Мало того, что МОК столько десятилетий уже обвиняют в продажности, что он блистательно продемонстрировал, приняв ( конечно же, тщательно продуманное) решение о проведении зимней олимпиады в Сочи. Зато в Лондоне этот поганый МОК отказался почтить во время открытия память израильских спортсменов, убитых в Мюнхене в 1972 году. Ну да, там в олимпийской деревне уже немножко почтили, а зачем же портить миллиарду людей настроение, напоминая об одиннадцати убитых евреях. А до чего омерзительна та национальная вонь, которая поднимается во время каждой олимпиады. Почему я должна гордиться своей страной, если какое-то существо, которое даже не понятно, мужчина это или женщина, так сильно оно напичкано всякой химией, если это существо проплывет или пробежит на долю секунды быстрее другого такого же несчастного существа из другой страны? Бедняга Кубертен, придумывая олимпийские игры, хотел устроить встречи любителей, происходящие не на коммерческой основе, для того, чтобы люди лучше развивались физически и духовно, и стали подобны прекрасным героям древней Греции. ХА-ХА-ХА! Любители! Не на коммерческой основе! Развитие! Теперь из-за этого бедлама мои ученики не смогут нормально посетить лондонские музеи, потому что наша поездка, увы, совпадает с олимпиадой, да еще в новостях не будет ничего кроме дурацких рекордов. Как говаривал , правда, по другому поводу, художник Макс Либерман : «Мне не съесть столько, сколько я хочу выблевать».

Источник

Реклама

Укбар, Игра



Посвящается удивительным людям,  своим примером

доказавшим  возможность невозможного:

глухому музыканту и композитору Людвигу ван Бетховену,

слепому писателю и библиотекарю Хорхе Луису Борхесу и

практически парализованному художнику Борису Михайловичу Кустодиеву

Изучая «Обычаи, нравы и верования древнего Укбара[1]» Теодора Клуза, встречаешь описание ежегодного праздника «Сбора плодов», а также краткое упоминание о сопровождавших его неких публичных Играх.

Из-за несоответствия календарей укбарских, коих было изобретено множество, календарю григорианскому, время празднеств можно лишь примерно отнести к середине-второй половине октября. Разумеется,  точные даты проведения праздника установить сейчас невозможно, да и сами укбарцы, похоже, не предавали этой точности большого значения: празднование могло начаться, как чуть раньше обычного времени, так и значительно позже, например, уже при наступлении первых заморозков.

Сразу требуется отметить, что сам по себе этот осенний праздник не был чем-то особенным в сравнении с аналогичными мероприятиями у большинства других земледельческих народов. Он полностью соответствовал своему названию и служил способом отметить окончание тяжелого сельскохозяйственного года.

Однако Игры, проводившиеся в честь праздника и по окончании его, представляли совершенно уникальное явление, выделяющее Укбар из ряда других древних культур. Именно об этих Играх, мы и поведем далее свой рассказ.

Геродот в своей «Истории» небезосновательно указывает[2] на определенную схожесть Игр с пифийскими и даже олимпийскими агонами. Но в отличие от последних, укбарские игры объединяли не только спортивные, духовно-философские соревнования или артистические искусства, но и предоставляли широкое поле для компетиций в областях ремесленнических и даже сельскохозяйственных. В связи с этим, также уместно говорить о следах раннего зарождения гильдий и цехов, о чем упоминает Иоганн Шпалер в «Истории промышленности». (далее…)