Герман Гессе

Укбар, Игра



Посвящается удивительным людям,  своим примером

доказавшим  возможность невозможного:

глухому музыканту и композитору Людвигу ван Бетховену,

слепому писателю и библиотекарю Хорхе Луису Борхесу и

практически парализованному художнику Борису Михайловичу Кустодиеву

Изучая «Обычаи, нравы и верования древнего Укбара[1]» Теодора Клуза, встречаешь описание ежегодного праздника «Сбора плодов», а также краткое упоминание о сопровождавших его неких публичных Играх.

Из-за несоответствия календарей укбарских, коих было изобретено множество, календарю григорианскому, время празднеств можно лишь примерно отнести к середине-второй половине октября. Разумеется,  точные даты проведения праздника установить сейчас невозможно, да и сами укбарцы, похоже, не предавали этой точности большого значения: празднование могло начаться, как чуть раньше обычного времени, так и значительно позже, например, уже при наступлении первых заморозков.

Сразу требуется отметить, что сам по себе этот осенний праздник не был чем-то особенным в сравнении с аналогичными мероприятиями у большинства других земледельческих народов. Он полностью соответствовал своему названию и служил способом отметить окончание тяжелого сельскохозяйственного года.

Однако Игры, проводившиеся в честь праздника и по окончании его, представляли совершенно уникальное явление, выделяющее Укбар из ряда других древних культур. Именно об этих Играх, мы и поведем далее свой рассказ.

Геродот в своей «Истории» небезосновательно указывает[2] на определенную схожесть Игр с пифийскими и даже олимпийскими агонами. Но в отличие от последних, укбарские игры объединяли не только спортивные, духовно-философские соревнования или артистические искусства, но и предоставляли широкое поле для компетиций в областях ремесленнических и даже сельскохозяйственных. В связи с этим, также уместно говорить о следах раннего зарождения гильдий и цехов, о чем упоминает Иоганн Шпалер в «Истории промышленности». (далее…)

Партия игры в бисер Германа Гессе. Медитация.


Игра в бисерКак нить Ариадны, отражая все изгибы жилища Минотавра, сама воплощается в лабиринт, так и я, следуя за нитью повествования и многократно переживая повторяющиеся узоры бисерного переплетения, стал ареной противостояния духа и материи, человека и животного, бога или дьявола, низменных страстей и высших целей.

Углубляясь все дальше и дальше, заходя в тупики и кромешную тьму, в расположении глав, частей и сюжетов, я ощущал под рукой музыкальную вибрацию путеводной струны. С трудом разбирая знаки и символы, добиваясь, чтобы картинка встала на место, я среди блеска отдельных жемчужин находил свой заветный узор. И тогда туман неспешно рассеивался, оставляя в углах паутины искрящийся бисер росы. Перекрестки исторических зарисовок, параллели различных наук и кривые мира искусств, удерживая хрупкое равновесие между формой и содержанием, сшивали своим причудливым узором ткань враждующих противоположностей.

И тем интереснее путь в бесконечность, чем явственнее понимаешь цель, в которую одни предпочитают слепо верить, а другие могут просто не замечать.