IV. И полученный результат. 10. Теорема о двух кривых


Москва. Кремль. Апокалипсис.

Пейзаж апокалипсиса должен потрясать, ужасать и отвращать. Но то, что Мишель Берк и Вита Хмель увидели за порогом поста управления ЦУР, более всего походило на радостный безмятежный вид рождественской открытки.

Для начала, катастрофа выглядела невероятно красиво. Широкие техногенные туннели превратились в уютные тесные норки. Коридоры со всех сторон обросли толстым слоем снега и льда, сквозь который пробивались геометрически точные сваи кристаллических блоков и стрел. И хотя электричества в большинстве помещений разоренного комплекса уже не было, зато сугробы постоянно излучали неяркий таинственный свет северного сияния, а миллиарды снежинок повсюду сверкали бриллиантовыми искрами. Вдобавок к этому, при попадании ярких лучей фонарей со скафандров на большие кристаллы, лёд ошеломлял девушек ослепительными вспышками света всех цветов и оттенков.

А ещё, казалось, в этом застывшем сказочном мире ничто не может угрожать человеческой жизни. Впрочем, это было обманчивым впечатлением, поэтому Вита Хмель не позволяла себе ни расслабиться, ни потерять бдительность.

А кроме того, впереди её ждал важный разговор, и Вита оттягивала момент его начала как можно дольше. Она сразу не решилась рассказать Мишель всю правду, и теперь это мучило девушку.

Какое-то время девушки молчали, сосредоточенно перебирая ногами. В ультраконах, настроенных друг на друга, слышался лишь звук дыхания и сосредоточенное сопение. Впрочем, идти было не очень сложно. Вопреки ожиданиям большинство ударопрочных герметичных дверей на пути девушек было почему-то открыто. Видимо, от скуки Мишель Берк не выдержала и начала мурлыкать себе под нос один из тех популярный мотивчиков, что вечно засоряют слух и постоянно вязнут на зубах. Вита молча закатывала глаза, но чувство вины не позволяло ей открыто возмутиться. Приходилось терпеть.

Спасение настало, когда девушки добрались до основного туннеля между ЦУР и камерой репликатора. Огромные ворота были заперты, но маленькая дверь справа была распахнута настежь.

– Мы пришли? – спросила Мишель.

– Угу.

Девушки по очереди пролезли внутрь. Света в главном туннеле не было, зато жёлтый снег здесь присутствовал в полном объеме. Из-под сугробов виднелись сгнившие рельсы и очертания ржавых останков электропоезда. Беглый осмотр возможных средств передвижения показал, что ядовитая субстанция уничтожила всё. Велосипед обходчика туннеля и тот превратился в полную труху.

– Черт! – выругалась Мишель. – Мы целый час убили на пешую прогулку по комплексу, а впереди бог ещё знает, сколько километров пути.

– Шестнадцать, – уточнила Вита. – И без транспорта нам придется туго. Можем опоздать.

Осторожно двинулись по перрону вперед, потом пришлось сойти вниз на боковую сторону туннеля. Опасный снег под ногами не скрипел, а противно и ломко хрустел, царапая подошвы башмаков. К счастью, ощутимого вреда скафандрам он не причинял.

– Куда опоздать? – спросила Мишель, отмечая начало неприятного разговора.

Вита Хмель тяжело вздохнула. И начала:

– Знаешь, я не всё тебе сказала… Ну, насчет плана по спасению мира…

– ??? – сопение в ультракон напарницы несколько изменилось. Судя по всему, оно приняло вопросительный характер. Мишель Берк насторожилась, но продолжая молчать, она побуждала Виту к дальнейшим признаниям.

– Я думаю, нам не выбраться отсюда живыми. Вернее, даже не так… Я уверена, что нам нельзя отсюда выбираться. Мы не должны…

– Из-за того, что живой снег может вырваться наружу?

– Угу.

– И что ты хочешь сделать? – голос Мишель звучал отстраненно, безжизненно.

– Взорвать репликатор. Мне кажется, его мощности должно хватить чтобы всё здесь расплавить к чертовой бабушке и превратить комплекс в герметичный саркофаг для этой снежной дряни… И для нас.

Но это признание было лишь частью того, что должна была сказать Вита, однако самую важную вещь она так и не решилась произнести.

* * *

Пока в главном туннеле Вита Хмель и Мишель Берк обсуждали планы на будущее, Теренс Макнили ещё не знал, что перспектив у него больше нет, поэтому он доплёлся до входа на склад и беспрепятственно проник в зону хранения артефактов.

Пожалуй, снега здесь было больше, чем где-либо ещё. Например, чтобы пробраться к транспортёру гермокапсул, IT-шнику пришлось ползком взбираться на гору осыпающейся жёлтой гадости. А потом, добравшись, наконец, до цели, Макнили был вынужден руками откапывать наружные части механизма, дверцу короба и освобождать полотно ленты транспортёра «А». Никогда до того момента унылые стены склада ещё не слышали столько громких слов да ярких эпитетов. И слава богу, что механизм транспортёра «А» оказался сделан не из металла, а высокопрочного пластика, не подверженного воздействию ядовитого снега, иначе ругани было бы ещё больше.

Закончив работу снегокопа, уставший Макнили заклинил створки ворот и врубил транспортёр. Двигатель натужно загудел, лента дернулась и с неприятным клацаньем поползла в темноту короба транспортной системы. Теренс примерился и лёг на движущееся полотно, которое успешно довезло его до зияющего отверстия короба.

Правильно. Макнили в шлюз не пролез, ибо если вы носите защитный костюм российского производства, то размеры входного отверстия необходимо проверять заранее.

Тут Макнили спрыгнул с транспортёра и, начав монолог со слов: «Как, опять?» – поведал складу свои эмоции выраженные в манере, достойной самого Николаса Никерса.

Разогревшись крепким словцом, IT-шник поднял свой боевой дух и, выдрав с корнем дверцу короба, принялся крушить ею шлюзовую коробку транспортёра. Время от времени он останавливался, ложился на ленту конвейера и примеривался. В конце концов, Макнили удалось расширить проход настолько, что он почти без затруднений смог протиснуться внутрь. Теперь можно было лечь, закрыть глаза и немного отдохнуть.

Поскольку Макнили всё ещё не подозревал о неумолимо расширяющейся микротрещине на левом локте костюма, то единственное, о чем волновался IT-шник, лёжа на узком полотне движущейся ленты, было внезапное озарение про выход из транспортёра, который должен был оказаться столь же узким, как и вход в него.

Впрочем, Теренс настолько вымотался за этот безумный день, что решил оставить все возможные проблемы на потом. После чего Макнили широко зевнул и, устроившись насколько это было возможно удобно, заснул со счастливой улыбкой на лице.

* * *

Тяжелая пауза затянулась. В течение часа девушки шли молча и невесело думали о скором и неизбежном. Чем дальше они отходили от ЦУР, тем меньше становилось ядовитого жёлтого снега. Сквозь лёд начали проступать очертания коридора, то и дело из-под кристаллов выглядывали окисленные скелеты металлических конструкций туннеля, кабельной системы, вентиляции. С понижением уровня снега одновременно становилось больше пара, видимость значительно ухудшилась.

В какой-то момент Мишель Берк неожиданно осознала, что в гробовой тишине, кроме шарканья их подошв, она отчётливо слышит монотонный гул какого-то механизма. Девушка немедленно остановилась и сказала в ультракон:

– Ты слышишь?

– Н-н, да… звук только что появился, – ответила Вита Хмель, отрываясь от тяжелых дум. – Но я не понимаю, что это такое.

– Кажется, он идет отсюда, – Мишель указала на стену справа.

Пошли вперед вдоль правой стороны туннеля до двери в служебный коридор. Видимо, из-за меньшего количества снега компьютерные системы здесь продолжали функционировать, поэтому признав сотрудниц ЦУРа, дверь открылась автоматически.

Внутри снега не было совсем, зато там работало аварийное освещение и мерцали дисплеи каких-то приборов. Гул механизма стал громче, он доносился из отверстия, над которым висела надпись «Грузовой транспортёр. Не влезать! Опасно для жизни!».

Подошли поближе и открыли защитную створку. Осторожно заглянув внутрь, девушки увидели конвейер, бесконечная лента которого шустро двигалась со склада артефактов, тащила на себе обломки пластика, пыль да горстки ядовитого снега. Из темноты по коробу разносились приглушенные звуки: далеко на складе что-то ломалось, рушилось и крошилось.

– Это транспортёр репликатора, – задумчиво сказала Вита, – и обычно он движется в противоположном направлении.

– Но сейчас нам по пути, – сказала Мишель, – предлагаю воспользоваться случаем.

– Угу. Полезли…

– Интересно, что там происходит? – Мишель кивнула в ту сторону, откуда появлялась лента.

– Склад, наверное, рушится… Да какая разница, если у нас всё равно билет в один конец.

* * *

Теренс Макнили проснулся от того, что его кто-то с монотонным упорством сильно долбит по шлему костюма радохимзащиты. Удар, затем пауза в две с половиной секунды, потом снова хрясь, и опять пауза.

Повертев головой, IT-шник определился с местом и пространством. Оказалось, что он не только успел приехать в репликационную камеру, но и уже благополучно застрял в шлюзе грузового транспортёра, дверца которого безуспешно пыталась закрыться, но каждый раз била его по голове.

Это раздражало. Но самое главное: у Макнили чесался локоть, и даже более того, щипало, нет, с каждой минутой сильнее жгло кожу. Это боль волнами распространялась по руке, но противнее всего было то, что в неудобном костюме радиохимзащиты Теренс никак не мог вывернуться настолько, чтобы в узком пространстве шлюза, как следует изучить свой многострадальный локоть.

– Чёрт, – громко выругался IT-шник. А потом немного подумал и добавил, – чёрт, чёрт, чёрт!

Вскоре после этого, сквозь преграду шлема радиохимзащиты он услышал приглушенные голоса, а затем поступил вызов ультракона:

– Макнили?! – воскликнула Мишель Берк. – Не верю своим глазам! Теренс Макнили, это ты?

– Я, – ответил тот, – а ты как здесь оказалась?

– Мы с Витой пришли.

– Привет, Терри, – подала голос Вита. – Как дела?

На пороге конца света трудно себе представить более идиотское приветствие, но Макнили настолько обрадовался человеческому голосу, что незамедлительно откликнулся:

– А, Вита, привет! У меня что-то с рукой… – сказал он. – Кажется, она не шевелится…

– Не волнуйся, сейчас мы тебя освободим.

Теренс услышал возню, какое-то царапанье. Его начали дергать и тянуть.

– Бесполезно, – проронила Мишель, – он прочно застрял.

– Оторвите дверцу шлюза, – посоветовал Макнили, – там всё из пластика, он хрупкий…

– Так вот, что это был за мусор на конвейере…

– Ага.

Послышался скрежет, и гадская дверца перестала бить Макнили по голове. Через некоторое время раздались удары по шлюзовой камере. Высокотехнологичный пластик выдерживал перепады давления и температур, но против резких ударов он был бессилен. Вскоре Макнили был свободен. Вывалившись из шлюза, он барахтался на полу, пытаясь подняться и закинуть за спину баллоны с кислородом.

– О, боже! Нет! – вырвалось у Мишель, когда IT-шник развернулся к ней левой стороной.

Макнили не мог проверить свою руку, зато он ясно видел перекошенное от ужаса лицо Мишель Берк. Все нехорошие предчувствия Теренса сразу же оформились в страшную догадку. Сердце его ударило в набат, а конечности начали отплясывать чечетку.

– Что у меня там?! Что?!

– Снег…

– Стой, не дергайся, – подошла Вита. – Я сама посмотрю.

Бегло осмотрев Макнили, она вынесла неутешительный вердикт:

– Всё, приехали. У тебя порвался костюм.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s