Месяц: Октябрь 2013

В погоне за цы


Муравьи

— Только разумные существа производят ацыт, — старейший предродитель Наштань-янку, неторопливо транслировал постулаты в окружающее пространство, — все мыслящие диками поглощают цы, и взамен источают ацыт. Вы должны крепко запомнить, что без ацыта разумная жизнь невозможна.

Добрый Наштань-янку сделал паузу, ожидая, пока молодые дикамиты усвоят полученную информацию, а затем продолжил смаковать лекцию:

— Еще древние додикамы установили прямую связь между цы, ацытом и разумом, как таковым. А несколько позже, в эпоху Зеленой весны, великий философ Энгта-янку кратко сформулировал основополагающую идею первичности цы: «тот кто владеет цы, обладает всем».

Наштань-янку снова остановился и зашелестел узловатыми флонами, проверяя, насколько хорошо юные дикамиты справляются с поглощением информации. Выходило, что весьма неплохо, чему предродитель был очень рад. Но в пульсации нервных узлов и окончаний неокрепшего молодняка, мудрый наставник заметил также и волны нарастающей усталости. Прежде, чем переходить к идее круговорота цы, требовалось сделать большой перерыв.

Дикамиты, конечно, сразу почувствовали настроение старика и тут же начали умолять его рассказать историю из давнего прошлого:

— Пре, пре, — со всех направлений сыпались энергичные импульсы, — расскажи нам про то, как ты победил всех вредных дурбаков-ползунов и дурбаков-летунов! Ну же, пре, пожалуйста, пре!

Деваться было некуда и добрый учитель начал свою речь:

— Когда-то давно, когда ни вас, ни ваших пре и даже предпре еще не существовало на свете, я был молод и свободно блуждал по миру. Однажды я нашел это благодатное место, но вместо цветущего сада здесь тогда раскинулся огромный дикий пустырь, заросший сорняками и населенный множеством мелких букашек — очень назойливых, агрессивных дурбаков. Но несмотря на угрюмую неприветливость края, тут повсюду было несметное количество цы при полном отсутствие ацыта… О чем это нам говорит? — Наштань-янку не упустил шанс задать контрольный вопрос.

— О том, что здесь никогда не было разумной жизни! — нестройным хором подхватили молодые дикамиты.

— Правильно. Поэтому я решил закончить странствия и обосноваться здесь, дабы возделать эту нетронутую разумом целину.

Но едва я успел расправить фирлопу, чтобы начать очищать пустырь от мусора и паразитов, как немедленно подвергся нападению злобных дурбаков. Их были сотни, тысячи, миллионы крошечных существ, жаждущих ужалить, обжечь или отравить меня. Они атаковали со всех сторон и даже сверху. Я едва успевал отбиваться от ползучих, как меня сразу атаковали летающие дурбаки.

Мои флоны горели, полностью иссякали и разрывались алапсы, болели сломанные шабы. Испытывая невыносимые страдания я, по молодости, растерялся и чуть было не отступил. Но собрав всю волю нервных узлов, я смог выплеснуть большую волну райвов, которая и приостановила набеги суетливых букашек. Это дало мне небольшую передышку.

За это время я кое-как смог залечить свои ужасные раны и, главное, успел обнаружить основные гнезда дурбаков. О! Это было совсем не сложно: наглые козявки даже не старались прятаться! Они жили большими кланами в гигантских жужжащих муравейниках по всему пустырю.

Когда поток райвов начал сходить, я одним махом разорил самые крупные колонии. Дурбаки были застигнуты врасплох и большинство из них погибло. Но радоваться не стоило, вскоре уцелевшие дурбаки напали снова.

Но в этот раз они не кусали, не жгли и не пытались отравить. Они даже не приближались. Вместо этого, из самых дальних муравейников они плюнули в меня множеством своих радиоактивных жал.

Смена тактики, постройка муравейников и изобретательность, с которой дурбаки осуществляли свои вылазки, заставили меня усомниться в том, что ацыт является… Чем?

— Единственным признаком существования разума… — от неожиданности юные дикамиты не сразу осознали, что этот вопрос был адресован им.

— Верно. Но это, конечно, была чисто инстинктивная реакция улья, ведь доказано, что все разумные существа производят ацыт и ни в коем случае не боятся радиации. И пусть ожоги, в местах уколов радиоактивных игл были велики, но обилие цы и резкий скачек уровня радиации оказали лишь самое благотворное влияние: я вырос многократно.

Уже позже, когда основная масса дурбаков погибла, а остальные разбежались из своих муравейников, я отловил некоторых из них и исследовал повнимательнее. Вот, смотрите, я сохранил на память парочку их забавных панцирей.

Добрый предродитель Наштань-янку слегка клюмкнул и явил на обозрение молодых дикамитов изуродованные корпуса танка Меркава и истребителя Су-27.

Когда молодняк вдоволь наигрался и отдохнул, Наштань-янку убрал обратно крохотные металлические скорлупки и с удовлетворением вернулся к лекции:

— Из идеи первичности, — продолжил учитель, — непосредственно вытекает принцип круговорота: живое существо поглощает цы и выделяет ацыт. Ацыт питает разум, который, в свою очередь, используется для обнаружения новой порции цы…

Наштань-янку был по-настоящему счастлив. В сущности, о чем ещё может мечтать старый предродитель, как не о почетной обязанности учителя, передающего свои знания молодым, неопытным дикамитам?

Мое второе знакомство с морем…


Халкидики. Побережье…прошло гораздо спокойнее, чем это было в предыдущий раз. И здесь, я думаю, сыграли свою роль несколько удачных факторов.

Во-первых, я уже имел опыт встречи со стихией и знал, как с ней правильно поступать. Во-вторых, я стал мудрее и старше, а потому заранее выдумал себе повод заниматься обоими детьми, которые мирно плескались у линии прибоя, но конечно, требовали особого внимания и тщательного контроля с моей стороны. В-третьих, в первый же день я настолько обгорел, что с тех пор ходил исключительно в футболке и дальше, чем по пояс, в воду не забредал. И, наконец, самое главное: дно около нашего пляжа было настолько пологим, что бездна под ногами начиналась очень и очень не скоро.

Впрочем, однажды я набрался храбрости и решился на подвиг, достойный героя. Полагаясь на милость Зевса, я вперил немигающий взгляд в туманные очертания Олимпа на горизонте и двинулся в воду. Слава Аполлону, что неуместными молитвами я так и не успел прогневать Посейдона, поскольку едва забравшись по грудь, был вынужден повернуть обратно. Всему виной жена, она звала меня ловить по пляжу замерзших детей и собирать их на обед. Мне показалось, что к берегу я двигался с несколько бОльшей скоростью, чем от него. Но лишь выбравшись на сушу, я осознал, что никогда раньше, с таким энтузиазмом не стремился помогать супруге в её нелегком труде.

После этого я решил не рисковать, и всё обошлось благополучно. Оказалось, что и у кромки воды можно найти себе кучу интересных развлечений. Я сидел на песочке и рассматривал красивую гальку, вместе с детьми строил замки и плотины, гонялся за крабами на прибрежных валунах и безуспешно ловил рыбу голыми руками. А через неделю я осмелел настолько, что на прощание даже швырнул в море монеткой, не с целью оскорбить мать и обидеть кормилицу, но чтобы вернуться сюда еще раз.