Месяц: Октябрь 2012

Дикая еда


"Дикая еда". ведущий Вадим Тихомиров, режиссер Андрей Розов, главный редактор Ольга ДитрихНаверное я, как обычно, опоздал со своими свежими новостями, но в данном случае это простительно из-за того, что я практически не смотрю телевизор с тех самых пор, как разгромили прежний «НТВ» и закрыли «ТВ6».

Итак, сегодня утром в нашей квартире неожиданно закончился интернет: большое спасибо любимому провайдеру за то, что лишил меня возможности быстро и тихо узнать прогноз погоды через планшетник. Поэтому, выругавшись шепотом, чтобы не разбудить самого младшего члена семейства, я включил наш грешный телевизор и поспешно убавил звук на минимум.

В это же самое время жена начала одевать старшую дочь. Первая сновала по комнате, таская в руках детские шмотки, вторая хныкала и не хотела сидеть на горшке. Я, наконец, подобрал себе носки похожих цветов и начал их натягивать на себя, не забывая при этом щелкать пультом в тщетных попытках найти прогноз погоды.

Было 6 часов и примерно 4 минуты утра, когда перескакивая с одной программы на другую, я наткнулся на уныло-миролюбивый канал для домохозяек — «Домашний». Программы новостей или прогноза там тоже не оказалось, зато я обнаружил круглолицего журналиста в очках, которого спросонья совершенно напрасно принял за Павла Лобкова.

Ведущий передачи стремительной, нервной походкой шел по пыльной улочке, располагающейся, вероятно, в каком-нибудь небогатом уголке Юго-Восточной Азии. Судя по энергичной мимике, журналист при этом рассказывал что-то весьма экспрессивное, однако слов ему явно не хватало. Казалось, что в любой момент ведущий может сорваться и начать размахивать руками, не будь они у него заняты приличного размера птицей. Не переставая бойко трещать, журналист свернул в какую-то подворотню, где сразу же познакомил телезрителей с одним из местных человеческих обитателей, которому он и отдал свою ношу.

Вот тут и случилось то, от чего я неожиданно проснулся. Абориген, нимало не смущаясь камеры, принял из заботливых журналистских рук пернатое существо, а затем тремя ловкими движениями отсек птичке сначала голову, а затем и крючковатые её желтые лапки. После убийства курицы, азиат приподнял крышку над каким-то ведром и сунул отрезанные лапки в кипящую воду. Камера услужливо приблизила изображение, показывая внутренности ведра, доверху заполненные одинаковыми желтыми лапками.

Поскольку звук в телевизоре был выключен, вся эта сцена для меня оказался довольно неожиданной. Я так и остался сидеть с носком в одной руке и пультом от телевизора в другой, размышляя при этом над вопросом: «Как получается, что из мультипликационных фильмов воображаемые «сцены насилия» принудительно вырезают, а демонстрация настоящего убийства живых существ, при этом идет в утреннем эфире. Неужели считается, что мультфильм может шокировать неокрепшие умы сильнее, чем смерть реального живого существа?»

А журналист, тем временем, уплетал суп из птичьих ножек и комментировал происходящее. Моральные стороны публичной демонстрации убийства, его, похоже, не волновали.

Я дождался названия передачи, это документальный фильм «Дикая еда»: ведущий Вадим Тихомиров, режиссер Андрей Розов, главный редактор Ольга Дитрих. Интересный момент: возрастной лейбл на Телеканале «Домашний», появляется и сразу исчезает, а не горит постоянно, намекая родителям, что хорошо бы убрать детей подальше от шок-контента.

Реклама

Космогония


Иггдрасиль. Иллюстрация к "Древностям Севера" (1847 г.).Как об этом размышляли бродячие философы

Сначала, хоть и нельзя так говорить, Одно — замечательно. Вернее, нет и, потому, стали Стороны и Части. Как только появились Стороны и Части, нашлось Место и стало Движение. Так началось всё.

Что утвердила одна религия

1. В начале сотворил Бог небо и землю.

2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

5. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

(Книга Бытие 1:1-5)

Какой сон приснился мне

Многорукой Йа было хорошо, но однажды ей стало скучно, поэтому она решила поиграть. Тогда Многорукая Йа отщипнула от себя немножко и, взяла в миллиарды своих рук по одному кусочку. Но случилось так, что одна из правых рук осталась пуста. Но Многорукая Йа не расстроилась, она передала кусочек из наполненной левой руки в пустую правую. Теперь все правые руки были заняты, но одна левая оказалась свободной. Тогда Многорукая Йа переложила кусочек из другой правой руки в незанятую левую. Так продолжается до сих пор, ибо Многорукой Йа очень нравится эта игра.

Как это было на самом деле

Однажды Федя был в гостях у дедушки с бабушкой, где он много играл и веселился. А когда Федя вернулся домой, то с удовольствием рассказал маме и папе, что дедушка научил его жонглировать почти любым количеством предметов. Но, чтобы показать, как это делается, Федя должен был подготовиться.

В детской комнате, среди игрушек, мальчик отыскал гигантский серо-буро-малиновый ком пластилина. Для тех, кто никогда не был маленьким, Федя обычно поясняет, что это такое состояние вещества, в которое неизменно превращается любое количество этого податливого материала. Устроившись на полу, Федя методично разлепил большой кусок пластилина на частички поменьше и скатал из них шарики всевозможных размеров. На этом Федя посчитал, что сделано достаточно и, можно начинать представление.

Он громко позвал родителей и, не дожидаясь, когда они войдут в комнату, приступил к  жонглированию. Феде очень хотелось показать свое новое умение, поэтому он с энергией подбрасывал вверх и старательно ловил внизу мягкие пластилиновые шарики. К сожалению, не все из них возвращались к Феде в руки: часть прилипала к потолку, другие же оказывались на полу и стенах.

Счастливые родители были очень рады. Особенно мама.

Когда воротимся мы в Портленд


Перекресток

В Портленде живёт моя тётя Броня,
Она уже старенькая ,
Hадо бы мне её навестить
В Портленде.
Когда то давно, в Витебске
Oна пела песню,
Которую запомнила я навсегда.

Роза Левит

С облегчением закончив Альбера Камю, который умудрился запутаться в паутинах собственного абсурда, я на одном дыхании прочитал первую книгу «Путеводителя «Автостопом по Галактике»» Дугласа Адамса.

Он прекрасен. Особенно первые две главы, и в этом я узнаю себя, ибо начало у меня тоже обычно хорошо получается, а вот дальше… Искрометно, весело, иронично. Эта последняя ремарка, конечно, относится к творчеству Адамса, поскольку он, в отличие от меня, продержался до самого конца романа, не в пав при этом ни в патетику, ни в нравоучения. Да и шутки его, под занавес казались почти такими же смешными, как и в самом начале.

А после расползающейся во всех направлениях теории абсурда, не слишком тонкая ирония Адамса по поводу рассуждений о смысле жизни, становится целебным бальзамом. Смех заставляет осознать, что даже в такой неточной науке как философия, причинно-следственные связи никто не отменял и, прежде чем приступать к поиску решения, нужно позаботится о четкой постановке самой задачи. Иначе история с „Главным вопросом жизни, вселенной и всего такого“[1] будет неизменно повториться с мизерной долей невероятности. В результате, изыскания все равно придется продолжить, но только уже не ответа, а правильного вопроса на него. И, согласитесь, в этой, на первый взгляд, абсурдной рокировке смысл имеется. Кстати, попутно выяснилось, что известная интернет фраза „задавайте ваши ответы“ для меня теперь звучит не так уж и дико.

Ну, а дальше, вы не поверите! Как только я закрыл «Автостопом по Галактике», космический хаос, столкнувшись со вселенским абсурдом, породили событие, невероятность которого, исчисляется поистине космическими цифрами. Я натолкнулся на другой путеводитель, который, правда, описывает не столько географию, хотя и ее тоже, сколько является осведомленным экскурсоводом по стилю жизни в Портленде.

Книга „Беглецы и бродяги“ Чака Паланика, конечно, не так известна, как „Бойцовский клуб“, зато она вызывает аппетит, если вы понимаете, о чем я говорю. Читая её, хочется посетить далекий Орегон, где все обитатели города Портленд проживают одновременно по три человеческие жизни. Окунуться в этот доброжелательно уютный и, одновременно, отвратительно ужасный свободный мир, который полон наркотиков и театров, проституции и домов с привидениями, закусочных и кладбищ, Санта Клаусов и трансвеститов, заброшенных ангаров и работающих музеев под открытым небом.

Я пока не добрался до конца произведения, но чувствую, когда настанет время расставаться, эта книга еще отзовется во мне печальными аккордами на мотив песни Вячеслава Бутусова:

Прощай мой Портленд,
Где я не буду никогда.
Услышу ли песню,
Которую запомню навсегда.

[1] Ответ на этот вопрос, как известно, является число 42.