Месяц: Август 2012

Премия Писатель года / Premia PISATELGODA


Писатель годаВнезапно сегодня утром в почте обнаружил письмо. Дескать я удостоился великой чести и все дела, но для того чтобы это самое Большое Жюри увидело мои гениальные произведения нужно опубликоваться в специальном Альманахе. Не бесплатно, разумеется — 750 р. за страницу. Посмотрел их калькулятор: чтобы напечатать коротенький рассказик на 2 странички в Альманах, и получить с доставкой 5 авторских экземпляров, итого выходит 2400 рублей.

Вот теперь я думаю, это же крючок, играют на тщеславии и желании прославиться. Очень сомнительно, что Грымов, Бэлза, Городницкий и остальные мэтры обратят внимание на мои жалкие 2 странички. Да и вообще, станут они читать этот Альманах? Или все же будут?

Также не удивляйтесь, «Ноуп» это мое фейко-отчество, proza.ru не захотела меня регистрировать без него, поэтому полное имя звучит как Иди Ноуп Фри.

Здравствуйте, Иди Ноуп!

Сообщаем Вам, что редакционная комиссия рассмотрела Ваши произведения, опубликованные на странице «Иди Фри», и сочла Ваш литературный уровень достойным номинации на национальную литературную премию «Писатель года 2012». Вы прошли отборочный тур и получаете право издать свои произведения в альманахе для членов Большого жюри. Конкурс в отборочном туре составлял более 500 человек на одно место номинанта. Более подробную информацию Вы сможете узнать в разделе «Вопросы и ответы по премии».

Конкурс состоит из двух этапов. На первом этапе из числа авторов портала Проза.ру выбираются наиболее достойные, которые становятся номинантами премии. Их произведения издаются в специальных конкурсных альманахах, которые представляются на суд членов Большого жюри. На втором этапе члены Большого жюри путем голосования на основании текстов, опубликованных в этих альманахах, определяют трех лауреатов премии.

Для того, чтобы разместить произведения в альманахе для Большого жюри, перейдите по этой ссылке: оформление альманаха →

Вы можете разместить в альманахе любое количество своих произведений. Издание альманаха для членов Большого жюри премии «Писатель года» финансируется авторами совместно на паритетных началах в зависимости от занимаемого количества страниц. Книга рассылается членам жюри, поступает на реализацию в магазины, осуществляется обязательная рассылка в Книжную палату и по библиотекам. Церемония награждения победителей премии проводится ежегодно 21 марта года в Москве в Центральном Доме литераторов и приурочена к праздничным мероприятиям, посвященным Всемирному дню поэзии под эгидой ЮНЕСКО и Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям РФ.

Дополнительную информацию Вы сможете получить на странице премии «Писатель года», по телефону: 8-800-555-11-25 (бесплатные звонки из любого города России), либо по московскому номеру: (495) 646-15-25. Также на Ваши вопросы в письменной форме ответят в экспертной системе.


С уважением,
Оргкомитет премии «Писатель года»
www.proza.ru/pisatelgoda

Реклама

Канал «2х2» подретуширует мультфильмы, чтобы не нарушать законы


Симпсоны: Шоу "Щекотки и Царапки"Москва. 30 августа. INTERFAX.RU — Телеканал «2х2» в своем эфире уберет из американского сериала «Симпсоны» вставные фрагменты, где мышь изощренными способами убивает кошку, а «Южный парк» станет показывать только после 23 часов.

«Конечно, новый закон о защите детей от вредной информации отразится на эфире телеканала «2х2». В частности, по новому закону мы не можем показывать шоу «Щекотки и Царапки» из «Симпсонов», — сказал «Интерфаксу» гендиректор телеканала Лев Макаров.

«Из того же «Южного Парка» до 23 часов должны исчезнуть все эпизоды, когда «они убили Кенни». Так что «Южный Парк» будет идти после 23 часов, — отметил гендиректор «2х2″. — Вообще, те программные продукты, где есть подпадающие под новый закон сцены, будут нами, с определенной долей иронии, подретушированы».

Источник

Доказательство существования Бога


Эти дети настолько глупы,

что с первого раза никогда не понимают.

Школьная учительница

 

Однажды летом, в час небывало дождливого заката, в Москве, я, по своему обыкновению, пешком возвращался домой и размышлял при этом о судьбах человеческих и Боге. А натолкнули меня на эти мысли книги по истории Средних веков и Крестовых походов, статьи про Инквизицию и охотников на ведьм. Сразу же вспомнились и прочие большие гадости, да малые человеческие подлости, вроде суда над Pussy Riot, совершаемые, во все времена, с именем Господа на устах и во славу Его.

Я шел по мокрым мостовым и в очередной раз пытался осознать, какой немыслимо огромный путь проделала миролюбивая философия бедных и угнетенных, через ожесточенную неприкосновенность религиозных догм, до полного, как в нашей стране, мракобесия и вырождения.

В одной руке у меня был зонт, в другой iPad, и когда я добрался до парка, то огибая лужи начал неуклюже перескакивать с кочку на кочку, напоминая самому себе порхающую старуху Шапокляк, с зонтом, кошелкой и крысой на поводке. В прочем крысы у меня не было, зато был противно-мокрый от дождя целлофановый пакет.

(далее…)

Страх


КрипиНезаметно для себя я просидел за ноутбуком до самого вечера, когда сгущающийся за спиной сумрак, неожиданно напомнил мне о надвигающейся опасности. В сущности, темно еще не было, но натренированный затылок вдруг ясно почувствовал на себе взгляд невидимых глаз. От этого ощущения, вверх по позвоночнику побежали мурашки. Мне показалось, что волосы на голове зашевелись и встали дыбом. Будь проклята моя легкомысленность: я опять забыл зажечь свет, и не закрыл окна, отдавая, тем самым, свое убежище во власть грядущей ночи.

Вам эти ритуалы должны представляться смешными, но поймите правильно, для меня открытые в темноте форточки, равносильны незапертому люку в подводной лодке при ее погружении.

Стараясь казаться равнодушным, я скучающе отодвинул от себя клавиатуру. Затем потянулся и лениво подошел к окну якобы для того, чтобы послушать вечерний гомон детворы на детской площадке, посмотреть на невидимый из моего окна закат и подышать все еще жарким дневным воздухом. Я выглянул наружу и немного постоял так для приличия. С улицы доносился гул автомобилей на шоссе и первые трели неугомонных сверчков из палисадника. Возвращающиеся с работы граждане проскакивали мимо сидящих на скамеечке старух и быстро ныряли в подъезд. На школьном дворе с олимпийским энтузиазмом сновали толпы детей. Издалека доносилось ритмично-эстрадное «унц-унц-унц» и чья-то пьяная ругань, перемежающаяся звуком бьющейся посуды. И хотя эта уличная жизнь казалась все еще суетливо-деятельной, но с востока уже приближалась бездна, и ощущалось, что небо из последних сил конвульсирует оттенками своего красно-оранжевого пламени. Ночь обещала быть душной.

Все это время я не оборачивался назад и ждал предательского толчка в спину. Однако ничего не произошло. Поэтому, сохраняя внешнее спокойствие, я выждал положенное время и закрыл створку окна, повернув при этом ручку до отказа. Посторонние звуки стихли, но от этого в квартире стало еще менее уютно. Зато теперь я мог развернуться и оглядеть комнату.

Солнце успело опуститься достаточно низко, от чего по стенам поползли длинные тени. Пока что они были медлительны и робки, но я чувствовал, они уже скоро заживут своей таинственной ночной жизнью. Хорошо зная коварные повадки теней, я мысленно отметил, что они начали собираться за пределами комнаты — в коридоре, где уже успела сформироваться бесцветная плоть сумрака. Тени будут скапливаться там, пока мрак не почувствует свою силу и разом не проглотит весь дом и меня вместе с ним.

Но чтобы этого не случилось, я пошел в туалет, громко ругая свою маленькую и темную однокомнатную квартирку. Этот маневр позволял мне заполнить пространство звуками и одновременно давал оправдание для того, чтобы зажечь свет на всем пути. Потом стоя в туалете, совмещенном в своей непристойности с ванной, я вслух громко размышлял о звуках хороших и понятных, человеческих и живых, избегая при этом думать о непонятных, беспричинных, пугающе-странных и вовсе мертвых звуках. На обратной дороге, я заглянул на кухню, чтобы попить воды и заодно включить там лампочки. Нечего и говорить о том, что по-рассеянности я везде забывал погасить за собой свет?

Когда я вернулся в комнату, вся квартира была ярко освещена. Оставалось только задернуть жалюзи, ведь некрасиво же сидеть у всех на виду со включенным светом? И черное пустое окно, тут со всем ни при чем.

Закончив все приготовления, я снова вернулся за стол, однако теперь я развернул свой стул и ноутбук таким образом, чтобы оказаться спиной вплотную к стене и лицом ко входу в комнату. Это позволило мне занять стратегически-грамотную позицию и вовремя заметить приближение Неведомо Чего, если оно, конечно, осмелится придти. Я успокоился и снова углубился в работу над своим давним рассказом о страхе.

Отвлекся я от этого занятия только около полуночи, когда по всей квартире с неприятным щелчком вырубился свет. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я сидел перед экраном ноутбука — единственным светлым пятном в комнате и боялся пошевелиться. Вглядываясь в резкие черные тени, которые обступали меня с трех сторон, я внимательно прислушивался ко всем посторонним звукам. Вы знаете, как в пустой квартире иногда бывает страшен скрип половиц или треск рассыхающейся мебели? В темноте комнаты все эти звуки я слышал очень хорошо и мне они сильно не нравились.

Тем не менее, ничего страшного не происходило, и спустя полчаса я снова успокоился. Мои глаза привыкли к мертвенному свету экрана, я стал различать клавиатуру и продолжил трудиться над рассказом, благо экономичный лептоп показывал, что при такой работе, зарядки хватит еще на четыре часа то, есть до самого утра. А что собственно бояться? Вот мой мобильник, запасной светодиодный фонарик и бейсбольная бита. Вход в комнату я прекрасно вижу и контролирую, а сзади меня надежная стена. И мало вероятно, что из бетона вылезет когтистая лапа, которая схватит меня за горло, прежде чем я успею дописать это предложе

Как я стал мышью


Мышь. Apodemus sylvaticus bosmuisКогда-то давно, когда я был молод и работал в банке компьютерным мальчиком на побегушках, одна служащая из бухгалтерии громко назвала меня мышью.

Конечно же, она это сделала не со зла, а просто так получилось случайно. Эта добрая, похожая на вечно счастливого хомяка женщина, носила очки с большими диоптриями, гордую фамилию Валенская и с ней, по необъяснимой приходи фортуны, постоянно случались разнообразные нелепости, глупости и забавные казусы. Поэтому коллеги хоть и не удивились очередному недоразумению, однако, не забыли и прыснуть со смеху.

Поняв, что совершила какую-то бестактность, Валенская оторвалась от пухлой финансовой распечатки и некоторое время хлопала глазами, возвращаясь из мира цифр в унылую реальность офисной жизни. Собравшись с мыслями, она честно попыталась исправить положение и неуверенно уточнила, что имела в виду мышь, не какую-нибудь заурядно-серую, а наоборот пушистую и празднично-белую, в том смысле, что это образ очень даже милого зверька.

В ответ, кто-то немедленно пошутил про усики, красные глазки и хвост, от чего Валенская смутилась еще больше, поскольку ситуация все более запутывалась и никак не хотела возвращаться в уютную плоскость дебетово-кредетовых операций.

Повисла пауза. Валенская молчала, испытывая то неловкое чувство, когда хочешь как лучше, но получается как всегда, а коллеги с интересом наблюдали за тем, как она будет выкручиваться.

В итоге положение пришлось спасать мне. Также во всеуслышание громко, я признал, что все кроме хвоста есть в наличии: и жидкие юношеские усики и маленькие,  красные, от постоянного сидения за компьютером глаза.

Поскольку смеяться вроде как стало уже не над чем, инцидент на этом себя исчерпал. Валенская смущенно улыбнулась и углубилась в расчеты, коллеги посмеиваясь, отправились курить, а я пошел менять очередной системный блок и устанавливать Windows.

С тех пор прошло уже много лет и эта история, конечно, благополучно забылась. Но, недавно, на совершенно другой работе, и при иных обстоятельствах, я вдруг услышал, как одна сотрудница, назвала свою коллегу мышью. Были обиды, скандал и неприятные разборки.

Но не в этом дело, а в том, что размышляя над историей с мышами, я вдруг осознал, что Валенская насчет меня была права. Более того, она мне льстила, ибо спустя годы, я теперь сам себе действительно напоминаю мышь, правда, не белую вовсе, а таки серую, отъевшуюся, с проплешинами. И, что самое противное, даже без хвоста!

Море, горизонт

Почти правдивая история о том, как меня учили плавать


Море, горизонтЧасть детства упорные родители прививали мне любовь к воде и пытались научить плавать. Как я теперь понимаю – безуспешно. Но они этого еще не знали и, потому, пользовались любым удобным случаем, чтобы засунуть меня в воду Местной речки, озерца Маленького или озера Большого. Это летом, а однажды зимой меня устроили в бассейн. Правда с ним я разделался одной левой: в первый же день получил бронхит и месячное освобождение от школы.

Недавно выяснилось, что мама до сих пор считает, будто те водные процедуры не прошли даром, и я «научился держаться» на воде. В доказательство этого, она обычно приводит такую историю. (далее…)

Две цитаты из Декамерона


Джованни БоккаччоОчередное подтверждение того, что Россия, как обычно, запоздало учит те уроки, которые в Европе проходили еще в начале ренессанса.

Раз:

«Услышав это, народ без дальних разговоров ринулся напролом с криком: «Держите этого злодея! Он глумится над богом и святыми! Никакой он не калека — он только прикинулся калекой, чтобы насмеяться и над нашим святым, и над нами!» Тут они схватили его, столкнули с гробницы, сорвали те одежды, что на нем были, схватили за волосы — и давай угощать его пинками да тумаками. Кто не принял бы в этом деле участия, тот перестал бы почитать себя за мужчину, Мартеллино вопил: «Смилуйтесь, Христа ради!» — сколько мог, отбивался, но безуспешно: толпа вокруг него все росла. При виде всего этого Стекки и Маркезе шепнули друг другу, что, мол, дело плохо, но, боясь за себя, не отважились вступиться за товарища, напротив того: вместе со всеми орали, что его надо убить, однако же втайне шевелили мозгами, как бы это вырвать его из рук толпы, а толпа наверняка доконала бы его…»

И два:

«…монахи в большинстве своем люди преглупые, престранного нрава и обычая, воображающие, что они намного выше и просвещеннее других, меж тем как они намного хуже других, по своей низости не способные трудом, как все люди, добывать себе необходимое и, подобно свиньям, ищущие, где бы чем поживиться.»