Месяц: Апрель 2012

В Москве прошли акции оппозиции Белое Метро и Белая Площадь. ФОТО.


8 апреля в Москве состоялись сразу две флэшмоб-акции. Первая акция прошла под названием «Белое метро», участники акции намеревались украсить станцию метро Площадь Революции белыми лентами, цветами, плакатами и прочей символикой протестного движения. Точное количество участников акции оценить было сложно, так как многие участники не старались долго задерживаться на станции и шли в сторону выхода из метро, да и полицейские, становясь в традиционную для их тактики цепочку, периодически пытались оттеснить толпу людей к выходу. По разным оценкам количество участников было от 100 до 200 человек.

Участники акции украшали скульптуры на станции метро белыми лентами и оставляли рядом с ними белые цветы. Но атрибуты протестного движения недолго оставались на месте, так как практически сразу подходили полицейские, срывали ленты и убирали цветы. Помимо лент и цветов некоторые участники пытались наклеивать и раздавать листовки с призывом приходить на Народный марш, намеченный на 6 мая, за день до инаугурации Путина. Некоторые участники с листовками были задержаны сотрудниками полиции. (далее…)

Евгения Чирикова: «Я вовсе не оппозиционер, я домохозяйка!»


Менее года назад никто не мог представить защитницу Химкинского леса Евгению ЧИРИКОВУ в качестве одного из лидеров политического протеста в России. То, что никакая она не оппозиционерка, а всего лишь домохозяйка, Чирикова продолжает утверждать и сейчас. Однако ее яркие выступления на митингах «За честные выборы» и тот факт, что борьба за Химкинский лес уже давно переросла из экологической в политическую, выдвинули ее в ряд наиболее заметных российских женщин-политиков сегодняшней действительности. Встречу с корреспондентом «НГ-политики» Алексеем ГОРБАЧЕВЫМ она назначила в одном из кафе на Триумфальной площади столицы, пояснив, что «это очень хорошее место». Ранее Чирикова была участником акций гражданского неповиновения, проходящих именно там.

– Здравствуйте, Евгения! Ваш протест начался с ситуации в Химкинском лесу, а потом постепенно перерос в политический. Как и почему это произошло?

– На тот момент, когда я начинала бороться за Химкинский лес, я не догадывалась, что у нас любой протест, связанный с экологией, является политическим. Я была абсолютным овощем в политике (смеется) и не задумывалась о чем-то, помимо моей семьи и детей. Иногда, правда, думала еще и о том, что хотелось бы себе что-нибудь купить. И в то же время, так же как и многие другие граждане в Подмосковье, ждала, когда наконец будет построена нормальная дорога.

Но когда я увидела, во что превращается ее строительство и каким безумным образом уничтожается наш лес… Когда оказалось, что наши скверы и наши леса – не более чем ресурс, который поглощают чиновники и олигархи для того, чтобы жировать за границей…

Помню, на последнем месяце беременности я пошла с мужем гулять и обнаружила подозрительные красные пятна на абсолютно здоровых деревьях. Нам это показалось подозрительным. С этого все и началось. Как результат, сейчас я борюсь с целой системой, которая включает в себя и правительство России.

– И сегодня, спустя пять лет, многие уже считают вас политиком федерального уровня. Вы выступаете на оппозиционных митингах, вы становитесь все более узнаваемой…

– Все просто. На самом деле я себя даже не рассматриваю как политика. Но у меня есть определенный опыт – годы борьбы с властями на местном уровне закалили меня и моих товарищей. Мы опробовали всю палитру гражданских действий, научились отстаивать свои интересы. Мы дошли даже до того, что организовали лагерь в лесу. А когда пытались спросить у рабочих документы – нас начинали избивать. В то же время лично у меня нет властных амбиций – моя единственная задача сделать так, чтобы все мы жили в благополучной стране. (далее…)

Частная собственность — не лучший вариант


У каждого режима собственности свои преимущества и проблемы

Дискуссионный клуб фонда Гайдара провел третью встречу из серии «Дорожная карта гражданина». Она была посвящена теме «Как частная собственность формирует свободного человека». Вот о чем рассказал на этой встрече экономист Александр Аузан

У Маркса есть такое высказывание: «Когда дело касается вопроса о собственности, священный долг повелевает поддерживать точку зрения детского букваря как единственно правильную для всех возрастов и всех ступеней развития». Эта фраза описывает самую тяжелую ментальную проблему в разговоре о собственности. Чтобы разговаривать о ней, исследовать, анализировать, нам прежде всего нужно перестать видеть в частной, коммунальной или государственной собственности святыню (хотя именно сакрализация собственности радикально понижает издержки ее защиты).

Поэтому я утверждаю, что частная собственность не является наиболее оптимальной и конкурентоспособной. Также я не могу назвать оптимальным никакой другой вид собственности, ни режим свободного доступа. Представьте, что у вас в гардеробе висят шуба, фрак, джинсовый костюм и купальник. На вопрос, какая одежда лучше, вы не можете ответить, не задаваясь другим вопросом: что вы намерены делать? Потому что если вы намерены плавать, я бы не рекомендовал вам надевать шубу — кончится как с Ермаком Тимофеевичем.

У каждого режима собственности свои преимущества и проблемы. Они постоянно конкурируют между собой, но ни один из них не побеждает. Например, в 1950-е большинство экономических школ прогнозировали маргинализацию режима частной собственности. Но этого не произошло. Напротив, с 1980-х годов началась ее резкая экспансия (предсказанная, надо заметить, Хайеком). А потом так же неожиданно этот режим собственности ожидало большое поражение в конце XX века. Когда все уверовали, что преобразование СССР легко провести с помощью утверждения режима частной собственности, то есть приватизации, никаких высокоэффективных вариантов развития не возникло.

Режим частной собственности имеет некоторые скрытые характеристики, достоинства и недостатки. Он самый дорогой из всех на этапе вхождения. Гораздо легче войти в коммунальный режим владения. Поэтому страны, которые попадают в катастрофическое положение, быстро отлаживают именно коммунальный режим собственности, а не частный. Он менее пригоден для экстенсивного скачка — государственный режим обладает большим мобилизационным потенциалом. А в последние годы возникли еще и проблемы, связанные с интеллектуальным активом. Я имею в виду споры о патентах и правах на интеллектуальную собственность. Пиратские партии и контрдвижение в интернете утверждают, что в режиме свободного доступа интеллект и творчество выживают легче, чем в условиях частной собственности. И многие экономисты с ними согласны.

Говоря о динамике режимов собственности, я хотел бы рассказать, как описал развитие собственности в России Кирилл Рогов: «90-е годы — приказ: всем нести мешки из амбара. Приказ все выполняют, при этом отсыпая семена по дороге. Нулевые годы — приказ: всем нести мешки в амбар. Приказ выполняют, при этом снова отсыпая себе по дороге. Вопрос не в том, нести в амбар или из амбара, вопрос в том, сколько удастся отсыпать». Я убежден, что мы не имели сформировавшегося режима частной собственности в 90-е годы и не получили режима государственной собственности в нулевые годы. Потому что это не вопрос о том, куда нести, а вопрос довольно сложной и дорогой системы институтов, необходимой для поддержки того или иного режима собственности. Например, я смутно представляю себе режим частной собственности, который работает без автономной судебной системы. И столь же смутно — режим государственной собственности, который работает без многообразных форм контроля над бюрократией. Совершенно необязательно демократических, но действующих.

Многие убеждены в существовании прямой связи между частной собственностью и гражданскими свободами. Действительно, распространение государственной собственности может способствовать авторитаризму; однако частная собственность не является гарантией от этих болезней — достаточно вспомнить тоталитарные режимы в Германии и Италии. С моей точки зрения, свобода человека не в том, чтобы утвердиться в частной собственности, а в том, чтобы люди были вправе менять режимы собственности и их конфигурацию — приватизировать, национализировать и снова приватизировать, — не делая из этого культа, а создавая институты, препятствующие имитациям и манипуляциям.

О чем говорилось на предыдущих встречах, можно прочитать в блоге Сергея Алексашенко [ 1 | 2 ]. И в блоге Кирилла Рогова.

Подготовила Ася Чачко.

Источник